Сын вернулся ко мне с внучкой после развода
Сын позвонил ночью. Я ещё не спала, курила на кухне и смотрела в окно на фонарь. Голос у него был чужой, будто не его. «Мам, я приеду. С Лерой. Можно?» Я даже не спросила почему. Сказала — приезжай. Положила трубку и стояла, держа её, как будто боялась, что связь оборвётся обратно.
Он развёлся. Жена ушла к другому, забрала всё, что можно забрать. Лерочке пять лет, она ничего не понимает, только спрашивает, где мама. Я варю ей кашу каждое утро. Рисовую, с малиновым вареньем, она её обожает. Сидит на табуретке, болтает ногами и смеётся, когда каша булькает на плите. Из-за этого смеха у меня каждый раз глаза мокрые.
Муж умер семь лет назад. Потом сын женился и будто забыл, что я есть. Я звонила — короткие гудки. Приезжала — неудобно, мам, мы заняты. А теперь он снова здесь, в моей кухне, спит на старом диване. И я впервые за столько лет встаю утром не потому, что надо, а потому что меня ждут.
Слёзы теперь не от боли. Я к этому не привыкла. Боюсь, что проснусь и их не будет.
Он развёлся. Жена ушла к другому, забрала всё, что можно забрать. Лерочке пять лет, она ничего не понимает, только спрашивает, где мама. Я варю ей кашу каждое утро. Рисовую, с малиновым вареньем, она её обожает. Сидит на табуретке, болтает ногами и смеётся, когда каша булькает на плите. Из-за этого смеха у меня каждый раз глаза мокрые.
Муж умер семь лет назад. Потом сын женился и будто забыл, что я есть. Я звонила — короткие гудки. Приезжала — неудобно, мам, мы заняты. А теперь он снова здесь, в моей кухне, спит на старом диване. И я впервые за столько лет встаю утром не потому, что надо, а потому что меня ждут.
Слёзы теперь не от боли. Я к этому не привыкла. Боюсь, что проснусь и их не будет.